Я еще отправилась в воинскую часть, где служит этот двоюродный лейтенант, пыталась прорваться к его генералу. Да вот беда: гражданских лиц на территорию не пускают. Ну, так я вас спрашиваю… Или вот возьмите нашу Зою Заглидзе. Странная у нее привычка – поет! В ванной, в туалете, извините, в садике возле дома, на кухне – всюду поет! Весело ей! Чтоб ей охрипнуть! Видали такое?! Ей нравится петь – пусть идет в оперу и поет, сколько влезет. Пусть не лечит детей в поликлинике. Я написала заявление на работу, чтобы ее призвали к порядку, чтоб не горланила, или уволили по собственному желаний. Так что же такого страшного я сделала? Я ведь не написала, что она вышла в прошлом году замуж за овдовевшего адвоката, бывшего чужого мужа, что она по знакомству достала в универмаге французские туфли и итальянские лифчики… Извините, конечно, за грубое слово. Вот она там стоит в углу, смеется, красавица. Радуется, что меня судить будут. Ничего, дайте только выбраться отсюда, уж я с ней потолкую, хоть муж у нее очень влиятельный, со всеми на ты… Смеется, слышите, кажется, даже напевает. Пусть. Ничего, она у меня еще попляшет! А если уж к слову пришлось, то я вам сейчас все выложу до конца. Она имеет еще одну противную привычку. Купила себе гитару – наверно, тоже по знакомству. Мало того, что вечно смеется, поет, так еще гитару домой притащила. Прожужжала мне все уши. А я, знаете, ненавижу гитару. Рассердилась я и поломала эту гитару на щепки. Вы, гражданин судья, услышали бы, какой шум она подняла. А еще врач. Детский доктор. Вы поймите меня правильно – не переношу музыки. Сколько скандалов учиняю каждый день в парикмахерской, когда включают радио! Они включают, а я выключаю! Уже до драки доходило. Угрожали снять с работы.